Усыпальницы знатных людей

Сергей Шокарев, к.и.н., доцент кафедры источниковедения РГГУ

В XVI в. складываются основные монастырские усыпальницы Москвы. Боярские и дворянские роды определяют те или иные монастыри как место своего упокоения. Новоспасский монастырь становится местом упокоения Захарьиных-Юрьевых и их родственников князей Черкасских, Сицких, Трубецких; Новодевичий – князей Воротынских и Кубенских; Симонов – князей Мстиславских и Головиных; Спасо-Андронников – Загряжских. В ту же эпоху складываются аристократические и дворянские некрополи отдаленных и провинциальных монастырей –Спас-Тушинского, Иосифо-Волоколамского, Троице-Сергиева, Кирилло-Белозерского, Суздальского Покровского, Спасо-Ефимьева и других.

Почему боярские семьи выбирали в качестве усыпальницы тот или иной монастырь – не вполне понятно. Если, например, захоронения Головиных в Симоновом монастыре объясняются тем, что их легендарный родоначальник князь Стефан Васильевич Ховра был ктитором и, возможно, монахом монастыря в первые годы его существования, то для появления захоронений в том же монастыре князей Мстиславских нет объяснений. Можно с определенностью говорить только о том, что традиции погребения в родовых усыпальницах твердо соблюдались. Отдаленность места жительства и места смерти погребенного от места его упокоения не были препятствием. Так, князья Сулешевы, чей двор стоял в Зарядье, в приходе церкви Зачатия Анны хоронились в Симоновом монастыре. Князь Ф.Ю. Ромодановский, живший на Никитской был похоронен рядом – на родовом некрополе Георгиевского монастыря, а его холоп Яков Князев (ум. в 1723 г.) – при церкви Вознесения (Малое Вознесение) на Никитской.

Для погребения в Архангельском соборе были привезены тела князей Андрея Дмитриевича Белозерского (ум. в 1432 г.) из Можайска и Дмитрия Юрьевича Красного из Бежецкого Верха (ум. в 1441 г.). Князь Андрей Михайлович Шуйский, казненный по приказу Ивана IV в декабре 1543 г. был «послан в Суздаль, где их родители кладутца». Из московского Георгиевского монастыря происходит надгробие князя Ю.Ю. Мещерского, убитого при осаде Калуги в 1607 г. Летом 1642 г. князь Н. Мещерский бил челом о том, чтобы ему было дозволено перевезти тело матери из Верхотурья в Москву «и погребсти на Москве у родителей», а для его сопровождения было разрешено ехать игумену Никольского верхотурского монастыря Игнатию. М.В. Апраксин, убитый «в степи меж Саратова и Пензы» в 1668 г., был похоронен в московском Златоустовском монастыре.

«Палатка» Строгановых в Сольвычегодске. Надгробия XVI—XVII вв. Фото С.Шокарева

Не служило препятствием и принятие монашества в других монастырях. В первую очередь, это касается захоронения мужчин в женских монастырях, а женщин – в мужских. Из Троице-Сергиевого монастыря происходят надгробия: «княгини иноки» (Суздальской ?) (ум. в 1517 г.), княгини Аграфены (ум. в 1566 г.), Анны Карповой (ум. в 1567 г.), княгини Анны Ивановны Глинской (ум. в 1596 г.) и других женщин, в том числе и монахинь. В Златоустовском монастыре были погребены Марфа Игнатьева (Февронья) (ум. в 1643/44 г.) и Васса Константиновна, в инокинях Вера (ум. в 1650/51 г.) Апраксины.

Стоглавый собор, обсудив эту практику, постановил: «Божественные правила не повелевают в мужескых монастырех женъ погребати и в женских мужей погребати, а от обычея же земля не токмо зде в Российском царьствии погребаютъ, но и в тамошних странах во Иерусалиме же и во Египте и во Цариграде, и в прочих странех свидетельствують божественная писание от жития святых...» Таким образом, этот обычай, противоречащий церковным установлениям, был узаконен ссылкой на традицию, распространенную не только в России, но и на православном Востоке. Тем не менее, погребения женщин в мужских монастырях, а мужчин – в женских, были скорее исключением .

Хоронили в одной усыпальнице не только по принадлежности к роду, но и по брачному родству. Захоронение царя Симеона Бекбулатовича (ум. в 1616 г.) в Симоновом монастыре обусловлено погребением там его жены Анастасии, урожденной княжны Мстиславской (ум. в 1607 г.). Известны случаи перемены места усыпальницы в связи с брачными союзами. Эпитафия стольника И.М. Дмитриева-Мамонова (ум. в 1725 г.), погребенного в церкви Флора и Лавра у Мясницких ворот, говорит, что он погребен на этом месте «ради жены», а весь род Дмитриевых-Мамоновых хоронится в Георгиевском монастыре. Вслед за И.М. Дмитревым-Мамоновым в церкви Флора и Лавра были погребены его вторая жена Прасковья Ивановна (Ододурова), сыновья и «прочие младенцы роду их».

Поделиться

Отменить